Написать краткое изложение: )Но особенно памятны мне праздничные вечера, когда дед уходил в гости и бабушка устраивала чай с обильной закуской. (2)В кухню являлся кудрявый, встрёпанный дядя Яков с гитарой; волчком вертелся празднично одетый Цыганок; тихо, боком приходил мастер, сверкая тёмными стеклами очков. (3)Все много ели и пили, вздыхая тяжко, детям давали гостинцы, и понемногу разгоралось жаркое веселье. (4)Дядя Яков любовно настраивал гитару, а настроив, сгибался над ней, изогнув шею, точно гусь. (5)Его музыка требовала напряжённой тишины; торопливым ручьём она бежала откуда-то издали, просачивалась сквозь пол и стены и, волнуя сердце, выманивала непонятное чувство, печальное и беспокойное. (6)Только самовар тихо пел, не мешая слушать жалобу гитары. – (7)Прочь, грусть-тоска! (8)Ванька, становись! – иногда ухарски кричал музыкант. (9)Охорашиваясь, одёргивая жёлтую рубаху, Цыганок осторожно, точно по гвоздям шагая, выходил на середину кухни; его смуглые щёки краснели, и, сконфуженно улыбаясь, он просил: – (10)Только почаще, Яков Васильич! (11)Бешено звенела гитара, дробно стучали каблуки, дребезжала стеклянная посуда; Цыганок огнём пылал, реял коршуном, размахнув руки, точно крылья, незаметно передвигая ноги. (12)Гикнув, он приседал на пол и метался золотым стрижом, освещая всё вокруг блеском шёлка, а шёлк, содрогаясь и струясь, словно горел и плавился. (13)Цыганок плясал неутомимо, самозабвенно, и казалось, что если открыть дверь на волю, то он так и пойдёт плясом по улице, по городу, неизвестно куда... (14)Мастер вдруг поклонился бабушке и стал просить её необычно густым голосом: – (15)Акулина Ивановна, сделай милость, пройдись разок! (16)Утешь! – (17)Что ты, свет, что ты, Григорий Иваныч? – посмеиваясь и поёживаясь, приговаривала бабушка. – (18)Куда уж мне плясать? (19)Людей смешить только... (20)Но когда все стали просить её, она вдруг молодо встала, оправила юбку, выпрямилась, вскинув тяжёлую голову, и пошла по кухне, вскрикивая: – (21)Ну-ка, Яша, перетряхни музыку-то! (22)Дядя весь вскинулся, вытянулся, закрыл глаза и заиграл медленнее; Цыганок на минуту остановился и, подскочив, пошёл вприсядку кругом бабушки, а она плыла по полу бесшумно, как по воздуху, разводя руками, подняв брови, глядя куда-то вдаль тёмными глазами. (23)Бабушка не плясала, а словно рассказывала что-то. (24)Вот она идёт тихонько, задумавшись, покачиваясь, поглядывая вокруг из-под руки, всё её большое тело колеблется нерешительно, ноги щупают дорогу осторожно. (25)Остановилась, вдруг испугавшись чего-то, лицо дрогнуло, нахмурилось и тотчас засияло доброй, приветливой улыбкой. (26)Откачнулась в сторону, уступая кому-то дорогу, отводя рукой кого-то; опустив голову, замерла, прислушиваясь, улыбаясь всё веселее, – и вдруг её сорвало с места, закружило вихрем. (27)Вся она стала стройней, выше ростом, и уже нельзя было глаз отвести от неё – так буйно красива и мила становилась она в эти минуты чудесного возвращения к юности! (28)И все застывали, очарованные пляской и бабушки, и Цыганка. (29)Вот тебе и праздник, и боле ничего не надо!

1

Ответы и объяснения

2013-12-08T14:29:28+00:00
)Но особенно памятны мне праздничные вечера, когда дед уходил в гости и бабушка устраивала чай с обильной закуской. (2)В кухню являлся кудрявый, встрёпанный дядя Яков с гитарой; волчком вертелся празднично одетый Цыганок; тихо, боком приходил мастер, сверкая тёмными стеклами очков. (3)Все много ели и пили, вздыхая тяжко, детям давали гостинцы, и понемногу разгоралось жаркое веселье.  (4)Дядя Яков любовно настраивал гитару, а настроив, сгибался над ней, изогнув шею, точно гусь. (5)Его музыка требовала напряжённой тишины; торопливым ручьём она бежала откуда-то издали, просачивалась сквозь пол и стены и, волнуя сердце, выманивала непонятное чувство, печальное и беспокойное. (6)Только самовар тихо пел, не мешая слушать жалобу гитары.  – (7)Прочь, грусть-тоска! (8)Ванька, становись! – иногда ухарски кричал музыкант.  (9)Охорашиваясь, одёргивая жёлтую рубаху, Цыганок осторожно, точно по гвоздям шагая, выходил на середину кухни; его смуглые щёки краснели, и, сконфуженно улыбаясь, он просил:  – (10)Только почаще, Яков Васильич!  (11)Бешено звенела гитара, дробно стучали каблуки, дребезжала стеклянная посуда; Цыганок огнём пылал, реял коршуном, размахнув руки, точно крылья, незаметно передвигая ноги. (12)Гикнув, он приседал на пол и метался золотым стрижом, освещая всё вокруг блеском шёлка, а шёлк, содрогаясь и струясь, словно горел и плавился.  (13)Цыганок плясал неутомимо, самозабвенно, и казалось, что если открыть дверь на волю, то он так и пойдёт плясом по улице, по городу, неизвестно куда...  (14)Мастер вдруг поклонился бабушке и стал просить её необычно густым голосом:  – (15)Акулина Ивановна, сделай милость, пройдись разок! (16)Утешь!  – (17)Что ты, свет, что ты, Григорий Иваныч? – посмеиваясь и поёживаясь, приговаривала бабушка. – (18)Куда уж мне плясать? (19)Людей смешить только...  (20)Но когда все стали просить её, она вдруг молодо встала, оправила юбку, выпрямилась, вскинув тяжёлую голову, и пошла по кухне, вскрикивая: – (21)Ну-ка, Яша, перетряхни музыку-то!  (22)Дядя весь вскинулся, вытянулся, закрыл глаза и заиграл медленнее; Цыганок на минуту остановился и, подскочив, пошёл вприсядку кругом бабушки, а она плыла по полу бесшумно, как по воздуху, разводя руками, подняв брови, глядя куда-то вдаль тёмными глазами. (23)Бабушка не плясала, а словно рассказывала что-то. (24)Вот она идёт тихонько, задумавшись, покачиваясь, поглядывая вокруг из-под руки, всё её большое тело колеблется нерешительно, ноги щупают дорогу осторожно. (25)Остановилась, вдруг испугавшись чего-то, лицо дрогнуло, нахмурилось и тотчас засияло доброй, приветливой улыбкой. (26)Откачнулась в сторону, уступая кому-то дорогу, отводя рукой кого-то; опустив голову, замерла, прислушиваясь, улыбаясь всё веселее, – и вдруг её сорвало с места, закружило вихрем. (27)Вся она стала стройней, выше ростом, и уже нельзя было глаз отвести от неё – так буйно красива и мила становилась она в эти минуты чудесного возвращения к юности! (28)И все застывали, очарованные пляской и бабушки, и Цыганка. (29)Вот тебе и праздник, и боле ничего не надо!